Совместная декларация (1)

1. Общие принципы

В общих принципах Совместной декларации подчеркивается, что к преступлениям против свободы выражения мнения следует относиться «особенно серьезно, поскольку они представляют собой прямую угрозу осуществлению всех прав человека».

Они отличаются от обычных преступлений тем, что ущемляют права не только непосредственных жертв. Соответственно и рассматривать их следует иначе. Реакция государства на подобные посягательства на свободу выражения мнения крайне важна. Представители власти должны четко давать понять, что подобные действия недопустимы. Отсутствие такой реакции поощряет заказчиков и исполнителей подобных преступлений: они укрепляются в мысли, что можно продолжать действовать безнаказанно, нанося еще больший ущерб праву на свободу выражения мнения.

ГРОМКОЕ УБИЙСТВО

Вероятно, самый известный случай убийства российского журналиста за последнее время, как внутри страны, так и за ее пределами – это убийство Анны Политковской.

Политковскую, специального корреспондента издания «Новая газета», застрелили 7 октября 2006 года. Она жестко критиковала российскую власть и освещала такие темы, как пытки, коррупцию в органах власти и нарушения прав человека на Северном Кавказе.

Несмотря на огромную журналистскую работу, которую она проделала, у нее никогда не брали интервью в эфире национального телевидения, контролируемого государством – для большинства россиян это основной способ узнавать о новостях. Вечером того дня, когда была убита Политковская, запрет на упоминание ее имени был снят и репортажи об убийстве были показаны в ночных новостных телепередачах.

Мгновенной реакции не последовало ни от российского правительства, ни от президента Путина, который в тот день отмечал день рождения. Лишь спустя три дня после убийства, совершая визит в Германию, президент Путин прокомментировал смерть журналистки. Отрицая предположения, что российские власти знали о готовящемся преступлении, президент России высказал мнение, что целью убийства было создать волну антироссийских настроений в других странах. Он заявил:

“[Политковская] занимала радикальные позиции… Должен сказать, что ее политическое влияние <…>было незначительно внутри страны <…>. Это убийство наносит действующей власти гораздо больший урон и ущерб, чем ее публикации“. Спустя несколько недель были опубликованы результаты опроса общественного мнения, противоречащие пренебрежительному предположению Путина: согласно опросу, Политковская была широко известна благодаря своим печатным публикациями выступлениям по радио («Новые известия», Интервью с Юрием Левада, 26 октября 2006 года).

Президент Путин дал российской прокуратуре санкцию исключить политиков и других представителей власти из числа потенциальных подозреваемых. “Для действующих властей вообще и для чеченских властей в частности убийство Политковской нанесло гораздо больший ущерб, чем ее публикации, – заявил президент Путин. – Я не могу себе представить, что кто-то из официальных лиц мог додуматься до организации такого жестокого преступления”.

Подобная реакция российского президента говорит о том, что смерть Политковской имела небольшое значение для государства или вообще не имела никакого значения – а скорее и вовсе вызвала раздражение. Прошло несколько дней, прежде чем президент Путин публично осудил убийство и пообещал обеспечить надлежащее расследование ее смерти. Подобная медленная и неуверенная реакция президента и других российских чиновников противоречит рекомендации, которая содержится в первом Общем принципе Совместной декларации (1):

«а.  Официальные лица государств должны безоговорочно подвергать осуждению нападения, совершенные в качестве возмездия за реализацию права на свободное выражение мнения и не допускать заявлений, которые способны повысить уязвимость лиц, являющихся объектами нападений за реализацию ими своего права на свободное выражение мнения.»

Четкое и немедленное осуждение посылает важный сигнал о том, что власти серьезно относятся к произошедшему и воспринимают его как преступление против свободы выражения мнения. Таким образом, причастные к преступлению узнают, что их привлекут к ответственности – это увеличивает вероятность справедливого суда.

Принимая во внимание влияние преступлений против свободы выражения мнения на общество, авторы Общих принципов разъясняют юридические и практические последствия. Убийство такого журналиста лишает голоса людей, основные права которых нарушаются. Следовательно:

«б. Государствам следует ввести в свои правовые системы и реализовывать на практике, как указано ниже, положения о том, что преступления против свободы выражения мнения являются особо серьезными, поскольку они представляют собой прямое посягательство на все основные права.

«в.  Вышеназванное предполагает, в частности, что государства должны

i. обеспечивать особые меры защиты лицам, которые с высокой степенью вероятности могут стать объектами нападений за свои высказывания, в условиях, где эта проблема не решена;

ii. Обеспечивать независимое, быстрое и эффективное расследование преступлений против свободы выражения мнения и привлечение виновных к ответственности;

iii. Обеспечивать жертвам преступлений против свободы выражения мнения доступ к надлежащим средствам юридической защиты».

Анна Политковская постоянно поднимала проблемы общественной значимости, несмотря на оказываемое на нее жесткое давление, и провела последние годы своей жизни в ситуации угроз и травли. Ее без колебаний можно было охарактеризовать как человека, находящегося в группе риска в связи с профессиональной деятельностью. Если бы ей обеспечили особую защиту, которую, согласно Совместной декларации, “должно обеспечивать Государство”, убийства Политковской, вполне вероятно, можно было бы избежать.

Заявив в самом начале, что ни федеральные, ни чеченские власти не могли быть замешаны в убийстве, президент Путин бросил тень на официальное расследование, препятствуя его независимому проведению. Тем не менее два разбирательства, в 2008- 2009 годах и в 2012 году, пролили свет на организацию убийства и личности замешанных в преступлении. В суде была предоставлена информация, которую подтвердило собственное расследование «Новой газеты», выяснявшей обстоятельства убийства своего корреспондента. Давление общественного мнения, как внутри страны, так и за ее пределами, привело к тому, что дело продвинулось дальше, чем в других похожих случаях в России.

Однако и после того, как в 2012 году подполковник милиции Дмитрий Павлюченков был признан соучастником организации убийства (за что ему заплатили 150 тысяч долларов), заказчики и спонсоры убийства Политковской не были найдены и привлечены к ответственности. Вопреки требованию адвоката семьи Политковской, выдвинутому после первого безуспешного разбирательства, предполагаемые заказчики не вошли в список обвиняемых на последнем процессе, который начался в июле 2013 года.

“ОБЫЧНАЯ” ТРАВЛЯ

Тупик, в который зашло расследование даже такого резонансного дела, говорит о существовании опасности для журналистов, работающих в различных регионах Российской Федерации. Учитывая, что при убийстве журналиста в лучшем случае правосудие будет частичным (на скамье подсудимых окажутся исполнители), вездесущая угроза жестокой расправы является эффективной мерой запугивания и часто применяется, в форме угроз или адресных нападений, как один из способов воспрепятствовать появлению независимых оценок.

Тем не менее, остаются журналисты, которые, несмотря на постоянные посягательства, в том числе – на их жизни, считают своим общественным долгом продолжать говорить то, что они думают. Один из этих журналистов – Михаил Афанасьев: он живет в Абакане, столице республики Хакасия, расположенной в Южной Сибири. Постоянная травля, которой Афанасьев подвергается последние десять лет, хорошо иллюстрирует, что происходит за пределами Москвы и нескольких других крупных российских городов.

Впервые страна узнала об Афанасьеве, когда ему было 26 лет: в декабре 2004 года он выступил с разоблачением местных чиновников, которые охотились на редких животных в природных заповедниках. Получив премию имени Сахарова “За журналистику как поступок” в том же году, Афанасьев использовал премиальные деньги, чтобы создать интернет-газету “Новый фокус», главным редактором которой он является. Это позволило ему избежать традиционной цензуры и риска быть уволенным, однако ему регулярно угрожают, с ним пытаются физически расправиться и заводят против него уголовные дела.

В августе 2009 года в отношении Афанасьева возбудили уголовное дело по обвинению в распространении заведомо ложных сведений о катастрофе на Саяно-Шушенской ГЭС. Его судили, однако позднее дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Обвинение публично поддержал министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу – еще один пример неправомерного влияния государственного чиновника на судебное расследование. Вскоре после снятия обвинений с Афанасьева на него напали недалеко от дома: неизвестные участники нападения избили его до потери сознания, но не ограбили. Милиция классифицировала нападение как “побои” (статья 116 УК РФ) – это наименее серьезная форма избиения; срок исковой давности по заведенному уголовному делу истек в 2011 году, виновников не нашли и обвинения никому не предъявили.

ПРЕДВЗЯТОСТЬ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ

Как и в случае многих других нападений на журналистов, все указывает на то, что избиение Афанасьева в 2009 году было “преступлением против свободы выражения мнения”. Однако местные правоохранительные органы не отнеслись к нему соответствующим образом. Тем временем регулярность, с которой прокуратура была готова предъявлять обвинения по уголовным статьям (обычно о клевете и распространении заведомо ложных сведений) Афанасьеву и его газете от имени местных чиновников – а недавно и от имени полковника полиции – демонстрирует, что закон применяется избирательно в отношении независимых изданий и журналистов по всей Российской Федерации.

Общий принцип 1 (б) Совместной декларации гласит: Государство отвечает за то, чтобы серьезность преступлений против свободы выражения мнения была отражена “в их правовой системе”. Полиция не ведет отдельной статистики преступлений против журналистов и не проводит профессиональной подготовки, позволяющей бороться с подобными преступлениями. Статья 144 Уголовного кодекса Российской Федерации (вступившего в силу в 1997 году) предусматривает судебное преследование тех, кто “мешает журналистам выполнять их профессиональные обязанности”. В 2011 году эта статья была усилена путем введения более жесткого наказания для тех, кто нападает на журналистов. Российские журналисты часто пытаются апеллировать к этой статье в свою защиту: в 2012 году Афанасьев безуспешно просил, чтобы сотруднику полиции, разбившему ему видеокамеру, предъявили обвинения по статье 144. К сожалению, эта правовая норма редко применяется.

Клевета в целом была выведена из поля уголовных правонарушений в 2011 году, однако уже в 2012 году ее вновь внесли в список преступлений, карающихся в соответствии с российским Уголовным кодексом. Это произошло, не смотря на протест международных организаций, в числе которых была ОБСЕ и в декабре 2012 года Афанасьев стал одним из первых журналистов, которым предъявили обвинение по вновь узаконенной статье. Ее возвращение в УК РФ должно восприниматься как серьезная потеря для свободы выражения мнения в Российской Федерации.

В случаях Анны Политковской и Михаила Афанасьева заметны серьезные недостатки в нынешнем подходе российских властей к преступлениям против свободы выражения мнения, особенно в трех областях, которым, согласно Совместной декларации, Государства должны уделять особое внимание

  1. обеспечение специальных мер защиты;
  2. проведение независимого, быстрого и эффективного расследования и судебного процесса; и
  3. возмещение вреда жертвам. В следующих разделах об этих областях рассказывается более подробно.

РЕПОРТАЖИ В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ

Последний пункт в Общих принципах Совместной декларации касается непосредственно вооруженных конфликтов. Хотя в настоящее время в России нет активных вооруженных конфликтов, за короткое время, прошедшее после распада Советского Союза, страна пережила несколько вооруженных конфликтов, в том числе два затяжных внутренних конфликта в Чечне и войну с Грузией. Во время этих военных действий работники прессы находились на передовой, освещая события; некоторые из них в результате погибли. В отношении подобных случаев Совместная декларация гласит:

«г.  В условиях вооруженного конфликта государствам следует соблюдать стандарты, утвержденные ст. 79 Протокола I к Женевским конвенциям 1977 г., согласно которым журналисты имеют равное право на защиту, как и гражданское население, при условии, что они не совершают действий, неблагоприятно влияющих на их статус».

Это означает, что журналистов, вне зависимости от того, работают они в военное или в мирное время, необходимо защищать, а убийства журналистов должны быть независимо, быстро и эффективно расследованы.

Есть только два случая, когда расследование состоялось и привело к вынесению приговора: убийство в 1995 году репортера Натальи Алякиной-Мрожек российским солдатом, которого осудили в 1996 году, а затем амнистировали; и гибель операторов Рамзана Межидова и Шамиля Гигаева в 1999 году, ставшая одним из оснований для подачи иска в Европейский суд по правам человека. В 2005 году по нему было вынесено решение, согласно которому российские вооруженные силы игнорировали безопасность и права граждан в военное время и необходимо справедливое разбирательство в отношении их смерти.

 

Comments are closed.